Блог Натальи Поздняковой

Как теория привязанности помогла нам с Лешей

Теория привязанности Ньюфелда спасла мое общение с Лешей. Вот сейчас я слушаю лекции «Интенсива» в Институте Ньюфелда и вспоминаю тот период...

Наша медицина склонна просто вешать ярлыки-диагнозы, не пытаясь понять, из чего состоят такие проявления ребенка. Просто вешать ярлык «аутизм», вместо того, чтобы увидеть гиперчувствительность и тревожность. Просто ярлык «СДВГ» вместо выявления нарушений системы тревоги, которая создает проблемы со вниманием.

В чем разница? Когда я говорю «он ведет себя так, потому что у него аутизм», я не могу никак на это воздействовать. Большинство методов коррекции предполагают борьбу с симптомами, а не с причинами. Однако, если я вижу гиперчувствительность, которая провоцирует такие состояния, аутостимуляции и т.п., я могу как-то это решать.

Когда Леше было 2,5 года, многие врачи и дефектологи считали самой большой проблемой — то, что Леша не знал цвета (цвета он почти не знает до сих пор, в 4 года). Врачи посерьезнее — обнаруживали еще, что ребенок плохо понимает речь для этого возраста. Только к 2,5 годам Леша начал понимать сами понятия «да» и «нет», и начал отвечать на простые вопросы типа «хочешь ...?», но на вопросы немного другой конструкции ответить не мог.

Еще более внимательные специалисты видели сплошные аутистические черты, которые на приеме у врача были во много раз более заметными, чем дома. Сын не воспринимал никакую игру со мной почти до 3,5 лет. Дома он целыми днями занимался одним и тем же — расставлял предметы так, как ему казалось правильным. И переключить его на игру было сложно, ему было не интересно, он уходил снова к своим предметам. Хорошо помню его возмущенные крики в 3 года: «Не хочу играть!! Хочу сидеть!!»

Если какой-то предмет не желал вставать так, как было надо Леше — мгновенная истерика, которую ничем не сбить, ничем не успокоить. Он мог орать час, пока совсем не опустошался. И 95% истерик Леши были из-за того, что предмет лежит не на правильном месте. Самое неприятное, что он совсем никак не мог объяснить — какой предмет, и как должен лежать. Жестами Леша не пользовался, а своя речь на тот момент была еще слабенькая.

В самый сложный период — в 2,5 года долгие истерики случались раза по 3 в день, при этом активно проявлялись «крылышки» — когда сын махал руками, как крыльями. И при этом, Леша в какой-то степени был идеальным ребенком, которому никогда не требуется мама. Играть с кем-то он не желал, не любил. Даже когда пытаешься его увлечь — постоянно терпишь поражение.

Что же рекомендовала нам медицина в этом случае? Зашкаливающая тревожность Леши была очевидна, но психиатрам была важна лишь задержка развития, поэтому нам прописывали постоянно делать уколы ноотропов (во многих странах их вообще не делают, так как их эффективность не доказана, и это ну совсем не «волшебная таблетка»), а также прописывали много занятий с дефектологом. И никого не волновало, что после этих занятий Леша становился еще более тревожным, что Леша плохо реагировал на разделение со мной, что ему не смогли даже просто проверить слух, не говоря уж про уколы...

Уколы я не стала делать, послушав мнения разных врачей (много специалистов выступают против ноотропов). Если бы нам прописали таблетки — возможно, я бы согласилась. Но видя реакции своего ребенка на малейшее приближение посторонних людей... Мне было очевидно, что водить раз в два дня сына в поликлинику для уколов — это очень неудачная идея.

В 2 года я еще кормила Лешу грудью. Но только на сон, дневных прикладываний не было. На груди Леша только засыпал. И я планировала завершать грудное вскармливание. Разумеется, классические врачи подтверждали, что кормление грудью в 2 года — это жутко вредно, и это мешает развитию.

Но к счастью, я не завершала кормление. В 2,5 года в тот самый пиковый период мы попали к врачу, которая лечит китайскими БАДами и гомеопатией. Это было самым полезным нашим вложением. К тому времени мы посетили кучу разных специалистов — от классических психиатров и неврологов, до самых разнообразных чудо-целителей. Ничто не давало эффекта. После китайских БАДов наконец-то пошел реальный сдвиг!

С первых же дней лечения сын перестал перекладывать предметы, начал играть и возиться с Лизой. Так было две недели, я не могла в это поверить, он никогда до этого не обращал внимания на Лизу, и даже реально не замечал ее исчезновения (когда бабушка забирала Лизу в сон Леши). И вот две недели он вел себя вообще по-другому. Но через две недели все вернулось назад, сын опять стал расставлять предметы.

Самое главное — с первых дней приема БАДов сократились истерики. Теперь истерика на час появлялась лишь раз в неделю! Это был потрясающий результат. Хотя «крылышки» остались, и другие проблемы остались. Но жизнь стала значительно спокойнее.

И вот еще через пару месяцев я решила завершить наконец-то ГВ. Нашла консультанта по ГВ, которая была еще и психологом, и выпускницей Института Ньюфелда. И вот эта беседа с ней перевернула все на 180 градусов.

Я поняла, что мне нельзя сейчас прекращать кормление грудью. Я поняла, что сейчас моя задача — максимально снижать тревожность ребенка, любыми способами! Что все методы коррекции я должна оценивать именно с этой точки зрения — как они влияют на тревожность. Что я должна максимально развивать привязанность ребенка, избегать разделения...

С этого дня я вместо того, чтобы перестать кормить грудью, начала предлагать кормления днем. Было страшно, я никому не говорила про это во избежание осуждения. Леша с удовольствием брал грудь, и вскоре начал сам требовать ее постоянно. В лучшем случае — раз в час. Нередкими были дни, когда сын 40 минут висел на груди, 15 минут обходился без, потом снова 40 минут на груди, и т.п.

Были дни, когда я в течение трех часов не могла найти минутку, чтобы оставить сына без груди и хоть чуть-чуть приготовить что-то на кухне. И тогда я через три часа все же отрывала Лешу, быстро-быстро готовила еду за 10 минут, а он в это время стоял рядом и орал.

Однако, с этого дня у нас больше никогда не было тех невменяемых патологических истерик. Да, бывают обычные крики. Но это совсем другое. То, что было тогда... Это когда через минуту истерики ребенок становится вообще невменяемым, и орет так, невменяемый, трясущийся, почти час, и ты вообще-вообще ничего не можешь с этим сделать. Кстати, грудь при истериках он никогда не брал. А с того дня тех истерик просто не было больше, ни разу.

И как-то очень скоро ушла страсть к перекладыванию предметов. Леша еще долго не играл со мной, но все же его игры стали другими.

Кстати, Лиза нисколько не страдала от грудного вскармливания брата. Даже наоборот. Брат не требовал и не хотел внимания, ему нужен был лишь тактильный контакт. Я лежала на диване, кормила Лешу, а сама в это время играла с Лизой, читала ей и т.п. Леша вообще не обращал на наши игры внимания, а Лиза только выигрывала, ведь я в этот момент не могла отвлечься на домашние дела. Проигрывали лишь дела!

Через несколько месяцев такого режима полностью ушли аутостимуляции. Примерно в 2,10 Леша стал немного меньше брать грудь, но появилось другое — он предпочитал сидеть верхом на мне. Также особо не хотел играть, и не хотел слезать с меня на пол. Я сидела на диване, Леша просто сидел у меня на коленях, ничего больше не делал, и был абсолютно доволен.

И опять, все было бы прекрасно, если б не минимальные домашние дела. Когда я снимала Лешу с себя — у него сразу зашкаливала тревожность. Было ощущение, что на полу кипящая лава, я пыталась поставить сына на пол, а он цеплялся за меня и орал. И вот в три года нам на помощь пришел эрго-рюкзак, в котором я быстро готовила еду.

Разумеется, так было не каждый день. Периодами. Были периоды, когда все шло нормально, и Леша спокойно сидел на полу, сам с собой. Но потом внезапно на несколько недель прилипал ко мне. Бывало даже, что просто сидеть на коленях было сыну недостаточно. Он требовал, чтоб я посадила его в рюкзак. И мы сидели с эрго-рюкзаком на диване. В рюкзаке ребенок не просто на коленях, он плотно прижат ко мне тканью рюкзака. И Леша в 3 года желал быть таким привязанным.

В 3 года сын сам прекратил кормление грудью, оставив только эрго-рюкзак. Я замечала, что тревожность постепенно снижается и снижается. Леша уже начал вести себя по-другому с ровесниками, уже стал спокойно воспринимать врачей, значительно сдвинулось вперед развитие... А где-то в 3,3 года сын перестал нуждаться в рюкзаке. Вдруг как-то быстро ему перестало быть интересным сидеть у меня на коленях.

Я помню этот момент, очень неожиданный для меня... Леша начал жить в другом ритме. Он прибегал ко мне посидеть на коленях минут 5, будто подзаряжался, и убегал. Его уже было не удержать у меня на руках! Потом снова прибегал, сидел всего несколько минут и убегал!

С тех пор эрго-рюкзак мы больше не доставали.

Вскоре после этого сын начал играть со мной. Сначала — только по жесткому, им заданному сценарию... Потом сценарий становился все менее жестким... И тревожность все уменьшалась и уменьшалась.

Мы пробовали посещать еще занятия. Но когда я видела, что это увеличивает тревожность Леши — отказывалась от них.

И вот только в этом году Леша смог ходить на групповые занятия без взрыва тревожности. Но здесь, правда, огромная заслуга нашего замечательного тренера по борьбе.

Разумеется, я описала лишь крошечную часть того, как я взаимодействовала с Лешей после знакомства с теорией привязанности Ньюфелда. Кроме тактильного контакта «по требованию», было еще полное отсутствие разделяющей дисциплины. Проговаривание всех эмоций. Прохождение через «слезы тщетности». До 3,5 лет Леша не слушался вообще, у него не было такой кнопки — «слушаться». И я воспринимала это совершенно спокойно, не ожидая послушания.

К 4 годам Леша стал идеально послушным ребенком. Который сам проговаривает свои эмоции (типичная фраза Леши — «Я расстроился, потому что ... Я очень расстроился!»). Были периоды, когда Леша очень легко переносил «тщетность». Если что-то нельзя, я просто говорю «нельзя», Леша расстраивается, плачет, я ему сочувствую и жалею, через минуту конфликт исчерпан. Сейчас не всегда так легко проходим через «тщетность», но в большинстве случаев больших проблем тут нет.

А насчет тактильного контакта — я сама сейчас пытаюсь найти способ усадить Лешу к себе на колени, если вижу, что он встревожен. Это уже не так просто, надо придумывать игру, какой-то повод, чтоб сын сидел со мной. Но когда удается — буквально через час Леша полностью расслабляется и успокаивается, и это — лучшая профилактика конфликтов и истерик.

Желаю вам счастливого материнства!

Оставить коментарий
:p :-p 8) 8-) :lol: =( :( :-( :8 ;) ;-) :(( :o: :smile1: :smile2: :smile3: :smile4:
Блог Натальи Поздняковой с 2013 года.
При копировании материалов не забывайте указывать первоисточник.