Блог Натальи Поздняковой

Проживание потери. Глава 10

Глава 10.

Когда кто-то из дорогих нам людей уходит из земного мира, мы носим траур. Но действительно ли душе ушедшего человека нужен этот траур? Действительно ли это принесет той душе пользу или радость?

Я думаю, что души детей-ангелочков не очень хотят нашего траура. Гораздо вероятнее, что они хотели бы, чтоб мы стали счастливыми и давали миру как можно больше любви. И даже если не получается сейчас стать счастливее, мы все равно можем попробовать принести миру больше хорошего, используя то, что дал нам наш улетевший малыш.

Я не помню, в какой точно момент, но в роддоме мне пришла мысль: «Да, это адская ситуация. Это — самая большая жесть, с которой я сталкивалась за свои 28 лет. Но я знаю, что очень много женщин в мире ежедневно попадают в похожие ситуации. И я выберусь из нее. Я найду из нее путь, а потом покажу этот путь другим. Я научусь отпускать эту боль, научусь справляться с потерей малыша, чтоб потом я могла помочь это сделать еще кому-то. И да, сейчас я еще буду рыдать и горевать. Потому что это — важный этап выхода из такой ситуации. Я должна справиться со всем этим, не подавляя своих эмоций. Должна справиться ради себя и ради других женщин».

Я — не героиня. Я — слабая. Я убедилась в этом в тот самый первый день, 2 сентября... Я не была готова к тому, что мне нужно будет сидеть и ждать, когда мой ребенок умрет. Я — не сильная, я самая обычная. В детстве мне было тяжело переносить даже простую ругань учителей. Тяжело переносить даже небольшие обиды со стороны ровесников. Я не была создана какой-то сильной и стрессоустойчивой. Скорее, наоборот. Но если я справлюсь со всем этим, то справятся и другие.

tree-3189339_640

 

2.09.2019. Продолжение.

Я стою во дворе роддома. И мне мучительно хочется проснуться. Мне мучительно хочется понять, что это — сон. Просто неудачный сон. Но я не просыпаюсь. Увы, я никак не просыпаюсь. Я стою у дверей роддома, гляжу на ничего не ведающий мир, гляжу на небо, деревья, солнце... Я должна принять решение. Я не хочу принимать решения. Я не хочу никаких решений. Я хочу только одного... Проснуться.

Звоню мужу. Муж не может мне сказать, что делать. У него тоже нет решения.

Звоню маме. У нее есть решение. Она однозначно против операции КС. Она категорически против того, чтоб мы спасали ребенка на столь раннем сроке. Она за то, чтобы он умер, а я потом родила другого. Она рассказывает о перспективах иметь ребенка с глубокой инвалидностью. Да, решение все равно за мной. Но я понимаю, что она права...

Вспоминаю, что Дарья Николаевна убедительно просила меня позвонить ей из больницы, как что-то станет известно. Звоню. Дарья Николаевна однозначно за операцию КС. Рассказывает, как много случаев, что все заканчивается хорошо, когда у ребенка остаются лишь небольшие нарушения. И я понимаю, что она права...

Пишу некоторым подругам. Они однозначно за то, чтобы не делать КС, а положиться на Бога. Молиться и верить в то, что все наладится, воды восстановятся, я рожу ребенка через несколько месяцев, здоровым. Ведь врачи так часто ошибаются! А если сделать КС — ты лишаешь себя шанса на чудо! И я понимаю — они тоже правы...

Почти все знают, какое нужно принимать решение. Все, кроме меня. А я — не знаю.

Я боюсь. Я понимаю, что я столько всего боюсь...

Я боюсь, что я сделаю КС, а малыш останется глубоким инвалидом. Я примерно понимаю, что такое ребенок с тяжелой инвалидностью, у меня есть знакомые с такими детьми. И я этого жутко боюсь. Я боюсь, что я буду проводить почти круглый год в больницах и на реабилитациях со своим младшим ребенком, бросив старших. Боюсь, что моя жизнь будет переполнена постоянными занятиями и процедурами для младшего малыша, и я не смогу заниматься старшими. И да, я также боюсь за свою жизнь... В этом стыдно признаваться, но больше всего я боюсь за себя. Что станет с моей жизнью, с моим будущим, если у меня будет сын с тяжелым ДЦП, с тяжелой неврологией, с серьезными болезнями... Мое воображение рисует страшные картины, одна страшнее другой...

Но также я боюсь, что он умрет. Боюсь, что у меня его не будет вообще. Боюсь, что однажды мне скажут, что у него нет сердцебиения. Боюсь, что я перестану ощущать шевеления... Боюсь, что я буду рожать, что я рожу его мертвым... Боюсь, что я буду долго находиться в ожидании его смерти. Боюсь каждую секунду думать о том, жив ли малыш внутри, или уже умер? Боюсь возвращаться домой после его смерти. Боюсь, что в моей жизни уже никогда этого малыша не будет... И боюсь, что я потом буду жалеть, что не сделала все возможное, чтобы его спасти...

И еще я боюсь, что я сделаю КС, а он умрет. А может быть, если бы я не сделала КС, все стало бы хорошо... А может, если я не соглашусь на операцию, все действительно наладится. Ведь сказал же Павел Андреевич, что теоретически все может наладится! Если даже врач признал, что есть такой шанс... Мне постоянно рассказывают истории о чудесах. Господь оберегает меня и малыша. Почему же я не верю, что все скоро наладится?!

И конечно, я боюсь, что если я буду ждать чуда, оно может так и не произойти, и ребенок умрет. А может быть, если бы я сделала КС, он бы выжил и был бы здоров. Мне присылают кучу историй о недоношенных детях, которые родились весом 500г, но у них все вполне хорошо. Никакого ДЦП, никакой тяжелой умственной отсталости, никаких тяжелейших болячек, все вполне поправимо... А вдруг, если я выберу КС, Господь спасет моего сына?

Я боюсь, что я не сделаю операцию — и этим убью своего ребенка. Я боюсь, что я сделаю операцию — и этим убью своего ребенка. Я боюсь, что я не убью своего ребенка — и у него будет глубокая инвалидность. Я боюсь, что... Я боюсь упустить шанс... Я не знаю, что делать. Я НЕ ЗНАЮ!!

Снова звоню мужу... Он велит мне ехать домой и подумать до завтра. Сейчас очень сложно что-то решить. Надо взять паузу хотя бы до завтра...

Я сижу на скамейке во дворе роддома. Я наблюдаю за тем, как мое тело сидит на скамейке возле роддома. Я понимаю, что я не могу его поднять и заставить куда-то пойти... Мое тело — такое тяжелое... А у меня нет сил заставить его куда-то пойти...

Мимо проходят люди... Проходят беременные... Проезжают машины... Светит теплое солнце и дует ветерок. А мое тело все сидит и сидит на скамейке у роддома. Надо ехать домой. Муж прав, я хочу поехать домой! Я очень хочу домой! Но тело продолжает сидеть, словно парализованное. Я наблюдаю за ним откуда-то сверху. Оно не желает сдвигаться с места. Такое большое... И беременное... Пока что.

Я не могу бороться с этим телом. Да и какой смысл с ним бороться? У моего ребенка в 24 недели нет околоплодных вод. Он либо умрет, либо будет инвалидом. Куда мне теперь идти? И зачем?

Проходит час. Мое тело также сидит и сидит. Проходит второй час. Мое тело все еще сидит. Солнце все еще светит. Ветер все еще дует. Люди все также ходят.

Я бы очень хотела выключить этот мир.

Я слишком слабая, чтобы решиться на КС и быть готовой к любому исходу. Я слишком слабая, чтобы отказаться от КС и ждать, когда ребенок внутриутробно умрет, каждый день прислушиваясь к шевелениям. Я слишком слабая, чтобы верить в чудо. Чтобы упорно верить в чудо, несмотря ни на что... У меня нет никаких вариантов. Я слишком слабая для этого мира.

Меня нужно выключить. Я хочу, чтобы больше не было вообще ничего.

Уже вечер. Тело все же поднимается и идет домой. Автобус. Вход в метро... Переполненные вагоны метро... Моя станция... Мой дом.

Я приезжаю домой, откуда я сегодня утром так спокойно собиралась на УЗИ. И я понимаю, что я хочу остаться дома. Я не поеду на операцию, я не поеду ни в какую больницу. Так хорошо дома... Все наладится. Я снова возвращаюсь в ту жизнь до этого злосчастного УЗИ. И зачем я на него поехала? У меня все замечательно. Я дома. Через неделю я снова приду на УЗИ — и там окажется, что все хорошо. Мое тело просто избавилось от гематомы, а сейчас оно устранит разрыв плодных оболочек, восстановит воды, и я забуду все это, как страшный сон...

Оставить коментарий
:p :-p 8) 8-) :lol: =( :( :-( :8 ;) ;-) :(( :o: :smile1: :smile2: :smile3: :smile4:
Блог Натальи Поздняковой с 2013 года.
При копировании материалов не забывайте указывать первоисточник.