Блог Натальи Поздняковой

Проживание потери. Глава 14

Глава 14.

Когда я сегодня вспоминаю свое пребывание в роддоме, мне это кажется некой таинственной мистерией, кульминацией которой были мои роды. В этот период для меня будто слегка приоткрылась некая дверь... Будто приоткрылся совсем другой мир, вход в который всегда плотно закрыт для посторонних. И даже тогда, в роддоме, были моменты, когда я ощущала торжественность этой мистерии. Когда я чувствовала, что воздух пропитан этим головокружительным мистическим голосом...

Когда я чувствовала, что вот здесь переплетается жизнь и смерть... Здесь — место, где жизнь и смерть вместе танцуют свой завораживающий танец. Здесь — место, где каждый день кто-то рождается, а кто-то — умирает. Место перехода миров... Кто-то переходит из внутриутробного мира в наш земной мир, а кто-то делает мощный рывок — и отправляется сразу на небеса.

Одна и та же комната... Одна и та же кровать... Сейчас на ней кто-то рождается, а через час на ней же кто-то будет умирать. Одни и те же люди вокруг... Здесь — место, где грань между мирами становится такая легкая, такая прозрачная...

Мы привыкли верить, что иной мир — где-то далеко. Что он нас точно еще долго не коснется. Мы стараемся не видеть того факта, что даже взрослый здоровый человек всегда может внезапно умереть. Внезапный несчастный случай. Внезапная авария. Внезапная травма, болезнь... Мы любим забывать о том, что наше положение здесь — не такое уж устойчивое...

Но в этом роддоме было совсем иначе. Иной мир — на расстоянии протянутой руки. Большинство рожениц не подозревали об этом. Не знали, что родильное отделение — лишь крошечная часть роддома. Но для меня эти двери между мирами были совершенно прозрачными.

И для персонала роддома эти двери также были прозрачными. Я чувствовала, как врачи и медсестры здесь несут внутри себя эту тайну... Это понимание... Некоторые из них даже делились со мной этими тайнами. И в этом переплетении жизни со смертью очень явственно ощущалось что-то еще... Очень явственно ощущалась какая-то неподдающаяся уму сила. Какой-то молчаливый свидетель.

Именно здесь было понятно, что чудо — это не сказки, не байки, не пустые слова. Чудо — это нормальное каждодневное явление.

Только сейчас я поняла, почему Павел Андреевич сказал мне тогда по поводу вероятности восстановления вод именно эту фразу: «Теоретически, да. Но на моей практике такого не было ни разу». Он сказал очень точно. Очень четко. И многие специалисты мне по-своему повторяли подобное.

Здесь, на стыке двух миров, врачи знают, что если ты чего-то ни разу в жизни не видел, это не значит, что это невозможно. И даже если с медицинской точки зрения шансов нет, это еще не значит, что их действительно нет.
5.09.2019.

Любопытно, что в первые же сутки пребывания в роддоме мне открыто сообщили, что чудо — это нормально.

Я лежала в предродовой. У нас была потрясающая акушерка. Пожилая, но очень добрая, мягкая и заботливая. Она специально дождалась, когда освободится соседняя палата — и перевела меня туда со словами «Здесь тебе хоть будет спокойнее». И ночевала я в палате, в которой никто не рожал. Ко мне перевели еще одну нерожающую девушку, которой нужно было дождаться утра для операции кесарева сечения.

Разумеется, кардинально это ничего не изменило, так как все предродовые палаты рядом, двери кругом открыты, и крики слышны в любом месте этажа. Но такая забота была приятна. Ведь изначально меня положили вместе со всеми. В комнату, рассчитанную на 6 рожающих девушек.

Когда я пожаловалась акушерке на то, что у меня ребенок все равно умрет, а мне зря постоянно делают КТГ (здесь я и правда не знаю, зачем было вешать на меня КТГ, оно все равно здесь вообще никого не интересовало, и оно ничего бы не изменило, оно лишь подтверждало факт — ребенок еще жив)... Акушерка, не дрогнув, ответила, что я не права.

Ее не впечатлили мои данные про УЗИ и отсутствие вод, и про то, что врачи мне сообщили об отсутствии шансов... Акушерка ответила лишь: «Все мы под Богом ходим! Я тут столько лет работаю... Здесь постоянно случаются такие удивительные истории... Врачи мало, что знают и понимают. Если есть воля свыше — ребенок будет жить хоть при каких обстоятельствах. А если нет воли — то и в идеальных ситуациях все равно умирают...»

А потом акушерка рассказала: «Самый поразительный случай я лично видела... Это были роды у женщины с выкидышем. Меньше 22 недель, плод весом меньше 500 грамм, никто даже не думал, что он сможет выжить, это считалось выкидышем. Женщина родила, а я заполняла бумаги. Заполняю, заполняю... А там для протокола нужно было написать пол ребенка. И я пошла к нему, чтобы посмотреть пол... Подхожу... Смотрю... А он шевелится, он живой и даже пытается делать дыхательные движения!! Хотя он лежал здесь уже минут 20, без какой-либо помощи, без реанимации, весом в 400 грамм...

Я зову реанимацию, и его успешно реанимируют! Более того, через неделю я узнаю, что этот ребенок не просто жив, а его перевели на второй этап выхаживания... Дальше я уже не знала, что с ним было, но сам факт, что он дошел до второго этапа выхаживания, родившись с таким весом и проведя столько времени без реанимации... После этого я уже точно знала, что если Богу будет угодно, ребенок выживет, вопреки всем законам медицины. И сколько еще таких случаев я видела! Как совсем крошечные, 500-граммовые дети выживали, выхаживались, после таких сложных ситуаций!!

При этом... Так много женщин с идеальной беременностью приезжают к нам в 38 недель, а сердце внутри уже не бьется...»

И когда спустя неделю меня провожали на роды, врачи и медсестры повторяли примерно то же самое. Хотя по всем законам медицины ребенок должен быть умереть в родах (а еще вернее — не дожить до того дня), моя врач в патологии испуганно сказала мне, что это не факт, и никто не может этого знать, на самом деле... И медсестра, провожающая меня в родовый блок, была точно такого же мнения. Но все говорили об этом тихо, по секрету. По официальной версии мои шансы на рождение живого ребенка были равны нулю.

Но эту ночь и еще полдня я почему-то провела в предродовой. И слушала, как постоянно кто-то рождался, кто-то экстренно уезжал в реанимацию, а кто-то, вероятно, умирал.

Аппарат КТГ добросовестно громко отсчитывал сердцебиение моего сына, добросовестно записывал их на длинные никому ненужные бумажки... А я даже рада была этому старому шумному аппарату. Благодаря ему я точно знала, что в данную минуту мой ребенок жив.

Оставить коментарий
:p :-p 8) 8-) :lol: =( :( :-( :8 ;) ;-) :(( :o: :smile1: :smile2: :smile3: :smile4:
Блог Натальи Поздняковой с 2013 года.
При копировании материалов не забывайте указывать первоисточник.