Блог Натальи Поздняковой

Проживание потери. Глава 25

Глава 25.

13.09.2019.

Если ты потеряла ребенка в роддоме... Не выписывайся одна. Я искренне рекомендую... Не уезжай из роддома одна! Сделай так, чтоб тебя кто-нибудь встретил. Муж, родственница, подруга... Кто-нибудь!

Самый тяжелый мой момент в роддоме (если не считать ситуацию, когда я впервые узнала про неблагоприятный прогноз) — выписка.

Когда ты была беременна, ты представляла себе выписку...

Я уже успела изучить множество конвертов для малыша на выписку. Я уже знала, что буду рожать в 24-м роддоме. Когда я при беременности приезжала в этот роддом, я представляла, как меня будут увозить отсюда на машине с новорожденным малышом. Представляла, как сюда будет заходить мой муж для первой встречи с малышом. Представляла фотографии на крыльце роддома.

Я знала: будет зима... Возможно, снег... Или без снега... Или просто слякоть... Я выйду в своей теплой бордовой куртке. Буду аккуратно нести конверт с малышом в машину, переживая, чтоб малыш не замерз... Мне будут очень рады. Меня будут поздравлять. Это будет один из счастливейших дней в моей жизни.

Но вот — реальность. 13 сентября. Ко мне в палату приходит медсестра и дает мне очередную бумажку. Просит где-то снова расписаться и произносит слова:
— Все, можете собираться и идти.

Можешь собираться и идти. Медсестра спокойно выходит из палаты, оставляя меня одну с этой новой бумажкой. Очередной страшной бумажкой в моей жизни. В которой написано, что я действительно была беременна. Действительно рожала. И у меня действительно был ребенок. Весом 740 грамм и ростом 30 см.

Можешь собираться и идти. Ты свободна. Все, ты свободна. Иди.

После моих первых и вторых родов меня провожали совсем по-другому. Медсестры выводили меня с особой торжественностью. Медсестры наряжали моего малыша, улыбались мне, отдавали меня в руки моих близких... А сейчас... Ты свободна. Собирайся и сама уходи.

Я помню каждый свой шаг от палаты до выхода из роддома. Я знала дорогу. Я знала дорогу через консультативно-диагностическое отделение.

Я выхожу к лифту. Я иду по длинному коридору... Я просто иду и слышу каждый свой шаг. Я слышу, как каждый мой шаг звенит невыносимой пустотой. Я выхожу из роддома абсолютно одна. Я шагаю по коридорам абсолютно одна. Я снова вижу этот длинный, длинный коридор... Я могу раствориться в этом коридоре... Я хочу раствориться в этом коридоре. Я хочу стать прозрачнее, еще прозрачнее, еще прозрачнее... Чтоб от меня осталась только пыль, повисшая в молчаливом воздухе.

Я не смогу выйти из роддома одна. Я ни за что не хочу выходить отсюда одна. Я должна успеть раствориться до того момента, как ноги приведут меня к выходу!

Чем ближе к выходу, тем оглушительнее эта страшная бездонная пустота. Пустота. Просто пустота. Непередаваемая пустота. Я умоляю свои ноги, я прошу их остановиться! Я не должна нырять в эту жуткую непреклонную пустоту!

Но ноги идут и идут... Я прохожу мимо охраны... Я выхожу на воздух.

Светит теплое солнце. Шумят зеленые красивые деревья. Я стою одна у роддома. Передо мной та самая одинокая скамейка.

Я смотрю на здание роддома и понимаю: вот она, моя выписка. Никакой зимы. Никакой слякоти. Бабье лето. 25 градусов. Чудесная погода. Мир празднует жизнь. А я оставила в роддоме своего ребенка.

Мимо идут люди. Идут беременные. Проезжают машины. А я навсегда оставляю здесь своего ребенка.

Рядом — жизнь. Рядом — солнце. Рядом — мечты и надежды. А у меня в руках лишь бумажка, где написан вес моего новорожденного сына.

Я в чудесном месте. Люди несут цветы. Люди создают праздник. Где-то здесь есть прекрасный сияющий мир.

Но я не влезаю в этот восхитительный праздничный мир. Я выбита из этого мира. Всего две недели назад я гуляла и танцевала в этом мягком потоке света. Но теперь мне никогда не стать прежней. Я понимаю, что пустота стала частью меня.

Новой, непривычной частью. Которая однажды станет обычной, родной частью.

Но она навсегда сохранится во мне. Как частица моего сына Ромы. Который был... И которого теперь нет.

Я смотрю на окна роддома и понимаю, что я очень, очень хотела бы, чтоб мой сын находился сейчас здесь в реанимации. Чтоб была хоть какая-то надежда. Хоть какая-то вероятность получить иной исход...

Но к сожалению, моего сына нет. Нет ни у меня в животе, ни у меня на руках, ни в реанимации. И это — все. Это о том, что он ушел навсегда. Больше нет никаких вариантов.

Я вызываю такси. Я долго еду домой. Я держу бумагу, где написано про моего сына. Я крепко держу эту бумагу, как последнюю нить, как последнее, что осталось от моего сына. Я снова смотрю, снова перечитываю эти буквы.

740 грамм, 30 сантиметров.

Оставить коментарий
:p :-p 8) 8-) :lol: =( :( :-( :8 ;) ;-) :(( :o: :smile1: :smile2: :smile3: :smile4:
Блог Натальи Поздняковой с 2013 года.
При копировании материалов не забывайте указывать первоисточник.