Блог Натальи Поздняковой

Проживание потери. Глава 9

Глава 9.

Мы просим Бога дать нам то, что мы хотим. Но Он дает нам то, что нам на самом деле нужно. Я помню, как я перед родами просила сделать роды безболезненными. Или просто не очень болезненными. Я уже знала, что ребенок не будет жить, и я просила такую мелочь... Чтобы просто не было боли!

Но Господь дал мне другие роды — самые болезненные из всех моих троих родов. Ну как же так?! А потом я поняла... Как хорошо, что роды были именно такими!

Не всегда боль — это плохо. Когда я рожала нашего третьего сына физическая боль мне очень-очень помогла. Я не знала, что на самом деле, это — мой помощник. Мы вообще часто смотрим на все однобоко и не видим, что на самом деле будет для нас лучше...

Физическая боль очень хорошо отвлекала от самого главного... У меня умирает ребенок. Физическая боль была моим спасителем. Без нее я бы не справилась. Без нее мне было бы во много раз хуже. Но благодаря этой боли, я не осознавала, что происходит. И когда родила... Я пару дней была в эйфории. Вот правда — пару дней я была безумно рада... Рада тому, что боль закончилась. И осознание смерти малыша догоняло меня не сразу. Постепенно. Давая мне возможность постепенно «переваривать» произошедшее.

Мы в жизни часто сталкиваемся с разного рода болью. И если нам посылается боль... Значит, она нам сейчас нужна. Значит, она дает нам что-то важное. Дает нам возможность что-то изменить в себе. Что-то исцелить в себе. Дает нам возможность радикально изменить себя и свою жизнь...

landscape-3663073_640

31.08.2019.

24 недели. Я еще не знаю, что читаю описания развития малыша по неделям в последний раз.

24 недели. Я купила себе подушку для беременных. Это такой кайф! Почему ж я не купила ее раньше?!

24 недели. Я окончательно успокаиваюсь. Все хорошо. Я прекрасно себя чувствую. Я набираю вес. От кровотечений уже почти ничего не осталось... Я выбрала в интернете детский шезлонг, я собрала все вещи для малыша, мне отдали детскую ванночку и слинг.

Я еще не знаю, что совсем-совсем скоро начнется мое перерождение.

Я планирую новый запуск своего проекта. Записываю для своего проекта видео, где я такая спокойная и сияющая... Обсуждаю с мужем, стоит ли съездить на УЗИ в ближайшие дни для измерения шейки матки или дождаться 13 сентября...

 

2.09.2019.

Я все-таки решила съездить к Дарье Николаевне на УЗИ. На всякий случай. Просто, чтобы убедиться, что все в порядке, и спокойно запускать свой проект.

Я так и говорю мужу. Я не беру с собой вещей для больницы и даже не рассматриваю этот вариант. Мне просто хочется сделать УЗИ и жить со спокойной душой до выхода моего врача из отпуска.

Я приезжаю к Дарье Николаевне. С радостью отвечаю ей, что у меня все хорошо, кровяные выделения почти полностью закончились. Просто надо проверить шейку матки... Была 26 мм. И да, на прошлом УЗИ было маловодие, индекс вод 6.

Ложусь на кушетку. Дарья Николаевна снова повторяет, что она сначала все молча посмотрит, а потом будет комментировать. Я удобно устроилась и с удовольствием расслабляюсь... Но не проходит и минуты, как раздается голос врача:
— У меня сразу очень плохая новость. Вод нет вообще. Вообще... Мы сейчас поедем в больницу.

Белый потолок. Я вижу только белый потолок. Такой белый-белый...
— И что это значит? Мне сейчас сделают кесарево?
— Ну... Ну почему же... Поедете в больницу, и будете делать то, что вам скажут...

Я вдруг замечаю, что время изменилось, минуты стали другими. С этого момента минуты стали такими объемными, выпуклыми... Каждая минута начала вмещать в себя сотни минут... Каждый час начал вмещать в себя несколько месяцев...

Изменились звуки... Изменилась тишина... Я лежу и слышу тишину. Потом сижу, врач пишет мне бумагу, я слышу тишину. Потом стою и слышу тишину. Опять сижу. И тишина теперь такая оглушительная...

А еще я начала улавливать какое-то совершенно новое явление... Новый запах... Пока не явный, но уже ощутимый новый запах... Запах пустоты.

Ах да, с шейкой матки все в порядке. Она даже удлинилась. 27,5 мм. И зев полностью закрыт.

Пишу всем смс. Мужу. Маме... Мне звонят, спрашивают, что дальше. Нашли, что спрашивать. Я не знаю!!

24-ый роддом. Лучший роддом, где специализируются на недоношенной беременности. Мне здесь не очень рады.
— Мне сейчас сделали УЗИ, у меня нет вод!
— Как это — нет вод??
— Я не знаю!
— У вас отошли воды?
— Нет... Не знаю... Я не знаю!!
— Ну у вас подтекали воды?
— Я НЕ ЗНАЮ!!!

У меня в руках бумажка с данными УЗИ и с фотографиями УЗИ. Не теми фотографиями, где удачно запечатлено личико малыша. А теми фотографиями, где продемонстрировано отсутствие околоплодных вод.

Меня ведут по ступенькам наверх. Иду. Потом стою. Сижу. Стою. Спускаюсь по ступенькам вниз. Стою. Снова иду. Снова стою. Снова поднимаюсь. Периодически мне задают какие-то умные вопросы. Слишком сложные для меня вопросы. Одни и те же вопросы. А я превращаюсь в один большой крик: «Я НЕ ЗНАЮ!!!»

Так проходит два часа. Я то иду, то стою, то сижу. Иногда меня просят достать документы. Достаю. Потом убираю. Затем снова стою, иду, сижу. Опять достаю документы. Постепенно перестаю различать звуки. Все сливается в какой-то один общий звук... Никто не может мне сказать, что со мной будет. Что происходит. Никто не знает, что со мной делать. К кому меня отвести. Кто я вообще такая и зачем сюда пришла.

Но внезапно я оказываюсь в кабинете Павла Андреевича. Заведующего отделением КДО, у которого я уже была всего месяц назад... Павел Андреевич — первый человек здесь, который не считает, что я должна знать, отошли ли у меня воды, подтекают ли у меня воды и почему у меня нет вод.

Я безумно благодарна Павлу Андреевичу! Он очень четко, профессионально и понятно мне все рассказал. Я потом еще много раз общалась с другими врачами, но так четко и верно мне больше никто это не объяснял. И в итоге Павел Андреевич оказался абсолютно прав.

Ах да, забыла сказать, гематома исчезла. Гематомы (или того пространство с сосудиком) уже нет вообще.

Просторный кабинет. Такой непривычно просторный... Кажется, ты сидишь далеко-далеко, и врач озвучивает тебе приговор откуда-то издали... Его голос разрывает толстое пронстранство этой комнаты и долго-долго летит к тебе...

Я сижу на каком-то диванчике. Такая маленькая и далекая. А врач мне подробно рассказывает. Наконец-то все подробно рассказывает. Что происходит, и что со мной дальше будет.

Я ждала, что врач даст мне простые понятные инструкции. Вот сейчас я лягу в больницу, мне сделают то-то, то-то и то-то, и все станет хорошо. Павел Андреевич — профессионал. Он самый умный. Самый опытный. Он сейчас найдет решение, и все будет хорошо. Но вместо этого я слышу совсем другое...

— Прогноз очень неблагоприятный.

Для меня пока эта фраза — что-то зашифрованное. Я еще не поняла, что на врачебном языке это означает «твой ребенок умрет». Что значит — «прогноз»? И в каком смысле — «неблагоприятный»?

Павел Андреевич рассказывает мне, что самая большая проблема — развитие легких ребенка. Они не могут развиваться без околоплодных вод. Вот вообще не могут. Для развития легких малыш должен постоянно глотать воды. Легкие начинают формироваться как раз примерно к 24 неделям. Но у меня уже на сегодня нет околоплодных вод вообще... И мы не знаем, как давно у меня нет вод...

Если легкие не сформировались, то все бесполезно. Если все же успели сформироваться — есть единственный шанс спасти ребенка. Сделать сейчас кесарево сечение. Но надо понимать, что этот шанс — небольшой. Выживаемость среди малышей с такой массой тела (600г) — очень низкая. И нужно понимать, что у таких детей очень часто бывают серьезные проблемы со здоровьем.

Без околоплодных вод у ребенка начинают разрушаться почки, начинаются патологии конечностей. И в любом случае он не сможет долго протянуть в таких условиях.

Но так как срок беременности очень маленький, у меня есть выбор... Я должна сделать выбор. Я могу лечь сейчас в больницу, мне пару дней будут колоть уколы для раскрытия легких (которые все равно не помогут при отсутствии околоплодных вод), а потом сделают кесарево сечение. Либо я могу просто ждать чуда или смерти ребенка. А когда он внутриутробно умрет — мне вызовут роды.

Я упорно не понимаю, о чем говорит мне врач. Спрашиваю:
— Так значит, выбора нет! Ведь чтоб спасти ребенка, надо сделать кесарево сечение?
— Нет, выбор есть... Понимаете... Скорее всего, ребенок все равно умрет. И будет очень обидно, если мы сделаем вам КС, а ребенок не выживет. Зачем вас зря резать? Возможно, логичнее дождаться его гибели и родить естественным путем.
— А сейчас нельзя родить естественным путем?
— Нет. Если рожать естественным путем, 99% вероятности, что он умрет в родах.
— А есть какой-то шанс, что все само восстановится, что воды восполнятся?..
— Теоретически, да. Но на моей практике такого не было ни разу.

Теоретически, да... Может, все же случится чудо? Ведь случаются же чудеса! Уж сколько есть историй о чудесах! Главное — верить... Ведь не может быть такого, чтоб наш сын умер! Не может быть такого. Не может! Это может случиться с другим, но не со мной! Я была здорова. Мой ребенок — здоров. Все развивалось хорошо. Я уже успешно родила двоих... Не может быть такого, чтобы просто так на ровном месте появились такие серьезные проблемы. Чтоб сначала все было в порядке, а потом — бах! — и уже нельзя ничего исправить...

Павел Андреевич замечает важную тонкость на УЗИ. Которую больше никто не замечал. Сегодня на УЗИ зафиксировали непропорциональные размеры головы. Месяц назад все было иначе, все было идеально и пропорционально. А сегодня... Это может быть генетическим отклонением (что маловероятно, учитывая прошлые УЗИ), а может быть типичным проявлением долгого безводного периода. Когда малыш находится без околоплодных вод, его тело начинает деформироваться, сплющиваться. И если так... Это значит, что околоплодных вод нет уже достаточно давно.

Считается, что через две недели без вод появляются необратимые изменения.

Я молчу. Я не знаю, что говорить. И что делать. Врач сообщает:
— Вам нужно принять решение. Но это очень важное решение, Вы не должны принимать его одна. Вам надо посоветоваться с близкими. И поймите, здесь нет правильного решения. Если было бы хотя бы 28 недель, я однозначно рекомендовал бы сделать операцию. Но в 24... Вам нужно выбрать не между «хорошим» и «плохим» решением. А между «очень плохим» и «очень плохим»...

Врач печатает мне «направление на госпитализацию». Я спрашиваю, могу ли я съездить домой пообщаться с мужем. Врач разрешает. С этим направлением я могу приехать в любой момент на госпитализацию.

1

Я выхожу из кабинета. У меня в руке бумага, на которой написан мой диагноз. Но не написано самое главное — что все это значит. А значит это... Что шансов практически нет.

Коридор. Пустой молчаливый коридор. Здесь только я и эта бумага. Мы стоим тут вдвоем: я и эта бумага. Мы необычайно одиноки тут с этой бумагой. Мы словно вышли из кабинета врача в другой мир. Где-то есть какие-то люди. Но они остались в том, старом мире. А мы с этой бумагой — уже в другом.

Первая мысль в моей пустой голове: «Надо позволить себе порыдать. В таких ситуациях надо рыдать.»

И я рыдаю. Иду по коридору — и рыдаю. Спускаюсь по ступенькам — и рыдаю. Выхожу на улицу — и рыдаю.

Я не знаю, что я буду делать. Но мне нужно на улицу. Я не могу здесь находиться, в этом душном тесном помещении, где стены будто начинают сдвигаться и поглощать меня. Срочно на воздух! Срочно на улицу!

Я не могу видеть этих врачей. Этих людей, мирно сидящих в консультативно-диагностическом отделении. Я не могу видеть эти жуткие стены, увешанные улыбающимися младенцами. Я не могу слышать эти шаги, не могу ощущать этот контраст миров, я должна срочно вылететь на улицу!

И я вылетаю на улицу... Во двор роддома.

Во дворе тепло. Во дворе солнце. Во дворе еще лето. Зеленые листья. Теплый ветер. Шум машин. Все вокруг продолжает жить. Солнце продолжает светить. Машины продожают ездить, а ветер продолжает дуть. Никому нет дела до того, что у моего сына нет околоплодных вод. Мир все также празднует жизнь, как ни в чем не бывало. А я должна принять решение... Выбрав между очень плохим и очень плохим...

Оставить коментарий
:p :-p 8) 8-) :lol: =( :( :-( :8 ;) ;-) :(( :o: :smile1: :smile2: :smile3: :smile4:
Блог Натальи Поздняковой с 2013 года.
При копировании материалов не забывайте указывать первоисточник.